ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ: "МНЕ ДАТУ СМЕРТИ УТОЧНИЛИ. ПРОШУ: ВОЗЬМИ И ОТМЕНИ!"

25 июля 1980 года перестало биться сердце знаменитого актера, поэта, музыканта. Спустя 25 лет российское ТВ показало о нем документальный фильм, вызвавший громкий скандал

Фильм российского режиссера Виталия Манского "Смерть поэта", показанный телеканалом "Россия", вызвал неприятие у наследников Владимира Высоцкого. Режиссер с хронологической точностью попытался восстановить последние полгода жизни знаменитого актера, поэта, музыканта и рассказать всю правду, какой бы горькой она ни была. В документальный фильм вошли свидетельства друзей Высоцкого, которые в кадре вспоминают о нем, о его наркозависимости и о тщетных попытках ее победить. Бойкотируя эту картину, родственники Владимира Семеновича запретили использовать в ней его стихи и песни, считая подобный телевизионный проект проявлением неуважения к памяти поэта. В фильме, впервые показанном 25 июля, к 25-летию смерти Высоцкого, он "поет" "Спасите наши души", беззвучно открывая рот. Эти кадры сопровождает звук метронома...

Адвокат Генрих Падва: "Дозы было на неделю, а он при мне вколол себе все за день"

Последнюю в своей жизни новогоднюю ночь Владимир Высоцкий невесело праздновал в подмосковном дачном поселке Пахра. Писатель Василий Аксенов вспоминает: "Мы расстались с ним в новогоднюю ночь. На следующий день мне позвонили друзья и сказали, что Володя поехал в Москву и попал в аварию. Слава Богу, что с ним ничего страшного тогда не случилось, но среди друзей ходила гипотеза, что он ехал куда-то кольнуться".

"Когда у него началась наркозависимость, сейчас уже никто не может вспомнить, - говорит друг и продюсер Высоцкого Валерий Янклович. - Тогда было другое время, все было достаточно закрыто, но сейчас уже нет причины стыдливо умалчивать и скрывать правду. Об этом надо кричать, чтобы сегодняшние пацаны, которые считают наркоманию нормой жизни, поняли, что знаменитые художники, писатели, поэты пытались с этим справиться, но так и не справились".

Адвокат Генрих Падва вспоминает: "Как-то мы поехали по делам в район Ленинского проспекта. Володя попросил меня остановить машину, на пару минут вышел и тут же приносит какую-то коробку. Тогда я понял, что там лежат ампулы. Думаю, что там дозы было как минимум на неделю, а он взял и при мне вколол себе все за день. Говорю ему: дурак, ты же можешь погибнуть! А он только улыбнулся".

В январе 1980 года у Высоцкого испортились отношения с Юрием Любимовым, художественным руководителем Театра на Таганке. "Как-то Володя неожиданно вошел ко мне в кабинет и начал задирать рукава, брюки, - рассказывает Юрий Любимов. - Смотрю, а он весь исколотый. У него были очень опухшие руки и ноги. Он мне и говорит: "Вот я весь какой! Кровь мою уже два раза прогоняли сквозь уголь - ничего не помогает". Высоцкий очень много выступал с концертами, и театр для него тогда стал обузой, он им уже тяготился. Обычно артисты приходят хотя бы за час до спектакля, репетируют, входят в образ. А у Володи получалось так: 20 минут оставалось до спектакля, а он еще где-то ехал. И говорил мне: "А что мне репетировать - я Гамлет всегда!" Да, играл он всегда гениально".

25 января Владимиру Семеновичу исполнилось 42 года. Друг Высоцкого Владимир Шехтман, двоюродный брат актера Всеволода Абдулова, вспоминает: "Пришел я в день его рождения к нему домой, а он сидит и надрывно дышит над каким-то пакетом. Посмотрел я молча на него, а он - на меня... Грустный почему-то получился этот день рождения. Вадим Туманов (известный в СССР предприниматель-золотодобытчик. - Ред.) позвонил поздравил, еще кто-то - и все. Не хочу сейчас называть имя известного актера, хотя он тоже умер. Вот у него-то Володя и брал эти ампулы с наркотиками - две на утро, две на вечер".

В конце февраля Высоцкий отменил все свои запланированные концерты и спектакли. Его утвердили режиссером фильма "Зеленый фургон", но комиссия Госкино не выделила денег, и Высоцкий очень тогда расстроился. Февраль был вообще не очень удачным для него месяцем. На ноге у Владимира Семеновича образовалась гематома. "Он страшно не любил больницу и врачей, - продолжает Владимир Шехтман. - Я предложил ему помощь моего отца, он тогда хирургом работал. Володя отказался: мол, само пройдет. Тогда я предупредил, что может быть заражение и ампутация ноги. Володя подумал и согласился. Когда я отвозил на машине от Володи отца, он сказал: "А теперь говори, давно твой друг колется? Значит так: собирай всех друзей и скажи, что жить ему осталось месяца два-три и умрет он либо от передозировки, либо от нехватки наркотиков". Я понял, что дело серьезное и стал уговаривать Володю поехать за границу лечиться. Пришел к нему как-то утром, а он без настроения, мрачный весь, обнял меня и говорит: "Ну почему я должен зависеть от этого, почему?"

Ирина Пуртова, в 70-х годах солистка ансамбля Бориса Моисеева, вспоминает о Владимире Семеновиче: "Он временами был такой мрачный, иногда, как безумный, сидел в углу комнаты. Потом вдруг вскакивал, а через некоторое время спускался по лестнице весь сияющий, глаза горят, веселый и изумительный. Это перевоплощение происходило буквально через 10-15 минут".

Художник Михаил Шемякин: "Я сказал ему: ты, Володька, погибаешь"

23 марта 1980 года Высоцкий вылетел в Венецию на съемки. Там он впервые признался Марине Влади в наркозависимости. "Он прилетел к ней специально, чтобы поговорить о своей проблеме, - рассказывает Валерий Янклович. - Был такой момент, когда Марина сказала ему, что уйдет от него, если он не изменит свой образ жизни. Она имела на него большое влияние. Володя признался мне, что был у Марины, как на исповеди в церкви".

Вспоминает художник Михаил Шемякин: "Состояние его тогда было уже тяжелым. Сложные отношения с Мариной... Он так был зависим от наркотиков, что мне кажется, им уже никто не мог руководить, даже Марина Влади. Я сказал ему: ты, Володька, погибаешь".

10 мая 1980 года Высоцкий по настоянию Влади вылетел во Францию и лег в частную специализированную клинику Шарантон. Это была его попытка избавиться от наркозависимости. "Марина попросила, заставила или убедила, чтобы он лег в именно в эту клинику, - говорит Валерий Янклович. - Он позвонил мне на следующий день и сказал, что ему ничего не помогает. Потом признался, что там же купил наркотики у медсестры под видом сердечных капель. Марина же до сих пор считает, что тогда ему помогла". С 31 мая по 10 июня Высоцкий был с Влади на юге Франции, они жили в загородном доме ее сестры Одиль Версуа. Это была еще одна попытка вылечиться, но уже без помощи врачей. Потом он вылетел в Москву. "Все пытались ему помочь, - продолжает Валерий Янклович, продюсер Высоцкого, - и всем казалось, что если Володю отправить к Вадиму Туманову в тайгу, то он на свежем воздухе, вдали от цивилизации и соблазнов, на чистых витаминах избавится от наркозависимости. Я два раза ему брал билеты и два раза их сдавал. На фоне болезни, на фоне молодой девушки Оксаны, его последней любви, он всем казался нормальным, живым мужиком. Вел себя, как кавалер, очень красиво ухаживал".

С января по июль Высоцкий много работал, дал 29 концертов. Он так отдавался зрителям, что со сцены уходил весь мокрый. Для него было все равно - петь для одного человека или для большой аудитории. 18 июля 1980 года Высоцкий в последний раз сыграл Гамлета, а на следующий день, 19 июля, состоялось торжественное открытие Олимпиады в Москве. В городе ввели особые меры безопасности. "Тогда везде было полно милиции, - говорит друг Высоцкого Владимир Шехтман, - и все, у кого Володя брал наркотики, попрятались: врачи, медсестры, приятели, которые ему их доставали. Всем казалось, что за продажу наркотиков во время Олимпиады грозит срок. Вот и отвечали ему отказом, а Володя без наркотиков уже жить не мог. Состояние его сильно тогда ухудшилось".

Последняя любовь Высоцкого Оксана Афанасьева рассказывает: "Он стремился к освобождению от наркоты. Я понимала, что нельзя ему было тогда вкалывать разные препараты. С одной стороны, они успокаивали его, а с другой - будоражили. Медики не настояли на госпитализации. Личный врач Высоцкого Анатолий Федотов сказал: "Я его никому не отдам". И врачи облегченно вздохнули".

Леонид Сульповар, в 80-м году врач-реаниматолог больницы имени Склифосовского, вспоминает: "Гемосорбцию (очистку крови), мы ему делали несколько раз, с небольшими интервалами. Тогда было очень сложное время, положить его в больницу с наркозависимостью было нельзя, нужно было все скрывать. Все мы были перепуганы. 24 июля Володе было очень плохо, он не мог спать и был очень возбужден. Конечно, его нужно было забрать в больницу, а не ждать каких-то там коллегиальных решений". А Валерий Янклович, продюсер Высоцкого, свидетельствует: "Его было очень сложно забрать в реанимацию - все врачи боялись пойти под суд. На следующий день, 25 июля, его не стало".

Последние месяцы жизни Владимир Высоцкий песен не писал, сочинял стихи. Много стихов, в которых он разговаривал со смертью. Буквально накануне рокового дня Высоцкий написал: "Мне дату смерти уточнили. Прошу: возьми и отмени!" Он очень хотел жить...

Подготовила Любовь ГРАНКИНА, "ФАКТЫ"

ВДОВА ОЛИМПИЙСКОГО ЧЕМПИОНА ПО ФЕХТОВАНИЮ ВЛАДИМИРА СМИРНОВА ЭММА: "В ШИКАРНОМ ГРОБУ ВОЛОДЯ ЛЕЖАЛ, ПРИКРЫТЫЙ ТОЛЬКО ГРЯЗНОЙ ПРОСТЫНЕЙ. МНЕ ДАЖЕ НЕ ПОЗВОЛИЛИ С НИМ ПРОСТИТЬСЯ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ"

Ровно 25 лет назад киевский фехтовальщик выиграл "золото" и "серебро" Олимпиады-80, а ровно 23 года назад известного спортсмена похоронили

Ольга ГУРИНА "ФАКТЫ"

Трагедия произошла 20 июля 1982 года на чемпионате мира по фехтованию, проходившем в Риме. В полуфинальном поединке сошлись Владимир Смирнов и немец Маттеус Бер. Это были достойные соперники - оба высокие (под 1,85 метра), сильные и стремительные. И оба начали поединок с атаки, которая через несколько секунд прервалась... Сломавшаяся рапира немца пробила защитный шлем советского спортсмена и через левый глаз на 14 сантиметров вошла в мозг. Бер тут же отдернул руку, но было поздно. Смирнов, вскрикнув, сорвал маску и рухнул на дорожку. Спортсмена тут же доставили в лучшую римскую клинику, где квалифицированные врачи начали борьбу за его жизнь... Но шансов у Владимира не было.

"Находясь в коме в римской больнице, муж ждал меня целых восемь дней"

Эмма Ивановна, вдова олимпийского чемпиона по фехтованию Владимира Смирнова, по-прежнему живет в одной из киевских многоэтажек на Оболони. Эта квартира помнит веселый смех, которым маленькие дети Смирновых - Дима и Оля - встречали папу со сборов и соревнований. Эта квартира и помнит слезы утраты, когда в солнечный июльский день случилось непоправимое. Не обошелся без слез и наш разговор. Мы с Эммой Ивановной сидим в гостиной на диване. С большого портрета на стене сам Владимир, кажется, внимательно следит за ходом нашей беседы...

- Володя очень не хотел ехать в Рим, - начала свои горестные воспоминания Эмма Ивановна. - Два года он выступал на соревнованиях практически без поражений. Силы были на пределе. А перед чемпионатом мира был долгий сбор команды в Белоруссии, оттуда спортсмены сразу должны были вылететь в Италию. Муж звонил нам каждый день, а потом вдруг случилось чудо: он приехал домой на один день! Спортсменов никогда ведь не отпускали с базы, а Володя, не выдержав разлуки со мной и детьми, подошел к главному тренеру Перекальскому и даже не спросил разрешения, а просто сказал: "Я еду к семье". Тренер, взглянув на него, не смог ничего возразить. Просто отпустил.

Этот день пролетел, как минута. Я проводила мужа к автобусу, тогда еще на Оболони ведь не было метро. На прощание сказала, что жду его из Рима с победой. И без победы тоже. "Ну уж нет, - вдруг ответил Володя. - Либо с щитом, либо на щите!" Кто знал, что его слова окажутся пророческими? А несколько дней спустя я возвращалась с рынка. Вдруг остановилась как вкопанная и подумала: "А сколько было моей маме, когда она овдовела?" Тут же прикусила язык и стала отгонять от себя дурные мысли.

- А день, когда вам сообщили о несчастье, помните?

- Да ведь никто мне и не сообщал! Я сама почувствовала. Это сейчас круглосуточный спортивный канал, Интернет. А тогда лишь новостийные выпуски по радио или телевидению. В вечерних новостях сообщали о римском чемпионате мира, и, перечисляя сборную СССР, диктор не назвал фамилии моего мужа, а он шел под первым номером. У меня все опустилось внутри. Ведь я очень хорошо знала Володю. Он был таким ответственным: и с высокой температурой выступал, и с тяжелыми травмами. Должно было случиться что-то страшное, чтобы он не вышел на дорожку. Я тут же позвонила его тренеру Быкову. Он начал меня успокаивать, сказал, что все выяснит и сообщит. Думаю, что знал уже всю страшную правду, а мне выдавал информацию по капле. Быков сказал: Володя получил травму и находится в больнице. Успокоил, что все будет хорошо.

Володя всегда мне говорил: "Эмма, со мной никогда ничего не может случиться". Знаете, он ведь там, в Риме, будучи в коме, ждал меня целых восемь дней! Каждую ночь снился и звал: "Эмма, мне без тебя плохо. Я не могу без тебя".

А я металась здесь, собирая характеристики с места работы и выстаивая в очередях к чиновникам. Потом рассказали, что правительство Италии оплатило мою поездку к Володе, были заказаны билеты. Меня там ждали. Ждал Володя!

Все европейские издания каждый день выходили со сводками о состоянии Смирнова. А советские газеты и телевидение хранили гробовое молчание. Все восемь дней! А потом вышел некролог, уместившийся в две строки. А я ведь до последнего надеялась, что он будет жить. Готовилась ухаживать за ним и до конца наших дней кормить с ложечки... Считала, что каждые сутки, прожитые Володей там, в больнице, дают надежду.

Когда наконец-то мне разрешили вылететь в Рим, раздался тот страшный телефонный звонок. Все...

Эмма и Володя выросли в одном городе. Рубежное Луганской области - тихий провинциальный городок. Познакомились, когда обоим было по 16 лет. Володя был старше Эммы всего на пять дней. А ей казалось, что на целую жизнь. Ухаживал этот вихрастый худощавый паренек, слывший в городе первым драчуном, как настоящий рыцарь. К тому же Володя занимался спортом. Играл в футбол, хоккей, баскетбол. Пока его не увидел тренер по фехтованию и не пригласил в свою секцию. Поначалу этот вид спорта не понравился Смирнову, уж слишком легко парень в первом же поединке одолел соперника. А потом Володя увлекся. И остановить Смирнова уже было невозможно - он выиграл чемпионаты СССР в 1977 и 1978 годах, в следующем году стал первым на Спартакиаде народов СССР... Чемпион в личном зачете и серебряный призер в командных соревнованиях Олимпиады-80... А год спустя Смирнов выиграл чемпионат мира и Кубок мира.

...Эмма и Володя встречались четыре года, потом поженились. Им было отпущено судьбой 12 счастливых лет. Без недомолвок, ссор и обид. За ним - как за каменной стеной. За каждый день, проведенный рядом с Володей, Эмма безгранично благодарна судьбе.

"Когда я в годовщину его смерти попросила опубликовать заметку, мне отказали. Не было такого человека!"

- Даже после смерти Володя не отпускал меня, - совладав с комком в горле, продолжает Эмма Ивановна. - 40 ночей он мне снился. Все это время я ходила как под гипнозом. Слез не было. Окаменела. Детей - Диме тогда было шесть, а Оле около пяти - оформила в круглосуточный садик. Они ничего не знали о смерти отца, думали, что он в больнице. Уже позже я с ними сходила на кладбище. Оленька по-детски стала расспрашивать: а не попадет ли папе песочек в глаза, а не холодно ли ему там лежать? Каждый ее вопрос отдавался нестерпимой болью в сердце. А Дима, помню, перестал спать по ночам - загорелся идеей сделать папе памятник. Из пластилина... Сказал, что помогут папины друзья. Хотя многие, кого мы считали своими друзьями, попросту куда-то поде-вались. Остались только настоящие. Они-то и не оставляли меня ни на минуту, очень поддержали и во время похорон, и после.

В Киев Володю привезли в двух гробах. Шикарный деревянный с окошком был помещен в цинковый. Организацию похорон взяли на себя армейское спортобщество и спорткомитет. Похороны провели в какой-то спешке, мне даже не дали с мужем проститься по-человечески - не привезли его домой, не позволили одеть. Так и закопали в грязной простыне, которой накрыли Володю в римском морге. А на уровне груди я в окошко увидела кровавое пятно. Откуда? Ведь у него травма головы была - мозг вытек. Так что вскрытия не должны были делать. Сердце, легкие, печень, почки у мужа здоровыми были. Наши врачи, регулярно следившие за физической подготовкой спортсменов, говорили, что у Володи сердце еще 300 лет биться будет.

Один из тренеров рассказывал, что к членам советской делегации подходили итальянские врачи и спрашивали разрешения взять органы для пересадки. Но такие вопросы решают только близкие родственники. А меня рядом не было! Моей родной сестре в те дни приснился сон, что к ней пришел Володя и говорит: "Я так устал, меня всего порезали"...

Восемь дней в больнице в Володе поддерживали жизнь. А потом, по какому-то странному стечению обстоятельств, именно в день святого Владимира отключили от аппарата искусственного дыхания. Володя умер. Он некрещеным был, и мы не отпевали его, могилу не "опечатали". Мучилась его душа между небом и землей очень долго. И так звал меня к себе, так ему тяжело было. Знаете, я ведь уже готова была уйти к нему. Помню, снится мне сон. Володя умоляет пойти с ним. Я уже собрала сумки, он меня обнял. Я оглянулась, а в комнате за столом сидят Дима и Олечка. "Не могу, - говорю Володе. - Ты без меня сможешь, а они пропадут"...

- Эмма Ивановна, вам надо было учиться жить без него...

- С Володей я видела мир только в "розовых очках". А тут в одночасье свалились все беды. Хорошо, хоть квартира в Киеве уже была. На похоронах и поминках говорили красивые речи, обещали поддержку и персональную пенсию. А через день забыли, как и не было человека. В столичной спортивной газете работала известная журналистка. Она много писала о Смирнове, часто бывала у нас дома. Когда я на годовщину смерти обратилась с просьбой опубликовать заметку о Володе, услышала отказ. Не было такого человека. И все!

О Володе забыли на два десятка лет. На днях попросил об интервью один из старейшин спортивной журналистики. Я отказала. Где он был столько лет? А скольких усилий мне стоил памятник на могиле Володи! Год на кладбищенском холмике титулованного спортсмена на Военном кладбище в центре города стояла звездочка, как у неизвестного солдата. О персональной пенсии также как-то забыли. Не положено! Я ради детей стала добиваться. И мне к 130 рублям добавили еще... семь "персональных". При этом Володю задним числом оформили в одну из воинских частей Кривого Рога, начальником танкового подразделения. А Володя танки только на картинках видел...

Почему-то врезалась в память фраза одного из товарищей мужа по советской сборной. С завистью в голосе он обронил: "Володя жил красиво и умер тоже красиво".

- Говорили, что вы получили какие-то немыслимые по советским временам страховочные деньги.

- Даже называли конкретные суммы, исчислявшиеся сотнями тысяч долларов. Мне звонили знакомые и советовали, как лучше распорядиться этими деньгами. А я их и в глаза не видела. Тренеры рассказали, что там, на римском чемпионате, зарубежные спортсмены открыли фонд помощи семье Смирнова. Перечислил туда деньги и Маттеус Бер. Володя всегда говорил, что советские спортсмены застрахованы, значит, "набегала" еще какая-то сумма. Огромные деньги должна была перечислить спортивная фирма, в экипировке которой выступала наша сборная. Но наши чиновники ответили: советские спортсмены, мол, ни в чем не нуждаются... Скажу вам, что в качестве компенсации я получила 300 советских рублей. А много это или мало, чтобы поднять на ноги двух детей, решайте сами.

- Эмма Ивановна, я знаю, что спустя какое-то время на вашем пути встретился человек, который стал опорой вам и детям.

- Через четыре года после смерти Володи я снова вышла замуж. Мой второй муж - тоже Владимир. Но сколько же мне пришлось пережить! Где-то за полгода до свадьбы Володя каждую ночь снился мне, укорял, как я могла его забыть. Просыпалась измученной, разрывалась между двумя Владимирами. И уже даже была готова отказаться от второго замужества. Во сне я говорила с Володей: "Где же ты? Почему ты нас отставил? Ты же видел, как я тебя от души, от сердца отрывала. Как училась существовать без тебя. Я готова была тебя ждать всю оставшуюся жизнь, если бы ты дал надежду на встречу". И, видно, Володя или его душа успокоились. В одну из ночей он попрощался со мной и детьми. Я перестала помнить сны. Только чувствую, что он все время рядом.

Потом Володя приснился мне еще один раз, чтобы предупредить о несчастье. Я тогда долго не могла расшифровать этот сон. Со вторым мужем мы решились на ребенка. Беременность и роды протекали очень тяжело, у меня было высокое давление - все руки искололи, а сама я напоминала узника концлагеря. Мы радовались, что сынуля, назвали его Сашей, родился здоровым. В роддоме мне приснился Володя. Такой родной и близкий. Он хотел обнять меня за плечи, но смутился. Посмотрел на меня и сказал: "Бедная ты моя, бедная. Сколько же тебе придется вынести!" Я решила, что он жалеет меня из-за тяжелой беременности, трудных родов... "Но ведь все уже позади. Я так счастлива, у меня здоровый сын!" - "Нет. Бедная моя..." - покачал головой Володя. А через полгода наш Сашенька умер...

Мне очень тяжело было довести это интервью до конца. Не стесняясь, плакала Эмма Ивановна. Не сдерживала слез и я. Хотелось как-то поддержать эту красивую, сильную женщину. Но все слова казались неуклюжими и неуместными.

- Это светлые слезы печали, - сказала Эмма Ивановна. А потом тихо добавила: - Тот укол исковеркал мою жизнь. Я ведь действительно была очень счастлива с ним. И вся жизнь могла сложиться иначе...