ХАЙДИ СТЕФАНИШИН-ПАЙПЕР: "В ОТКРЫТОМ КОСМОСЕ Я ПРАКТИЧЕСКИ НЕ ОЩУЩАЛА ТЯЖЕСТИ СКАФАНДРА, КОТОРЫЙ НА ЗЕМЛЕ ВЕСИТ ЦЕЛЫХ 150 КИЛОГРАММОВ!"

Первая в истории женщина-астронавт украинского происхождения, посетившая нашу страну по приглашению известного мецената Виктора Пинчука, рассказала "ФАКТАМ" о наиболее интересных моментах своего полета на орбиту

Игорь ОСИПЧУК "ФАКТЫ" (Киев-Львов-Киев)

В Гостомеле (Киевская область), на аэродроме, построенном для самого большого в мире самолета "Мрчя", астронавтка Хайдемари Стефанишин-Пайпер участвовала в церемонии награждения победителей стипендиальной программы Фонда Виктора Пинчука "Завтра. UA". Еще одним гостем мероприятия стал всемирно известный бразильский писатель Пауло Коэльо. В тот же день Хайди выступила в Киевской школе экономики вместе с экс-президентом Украины Леонидом Кучмой и космонавтом Леонидом Каденюком - в рамках серии публичных лекций, организованной Школой экономики и Фондом Виктора Пинчука. А в течение первых двух дней своего визита (минувшие понедельник и вторник) Хайди встречалась со своими многочисленными родственниками во Львове и расположенных недалеко от него селах Якимов (там родился и вырос отец астронавтки Михаил Стефанишин) и Новый Ярычев. Мы стали свидетелями того, как тепло и радушно приняли ее на родине отца.

В честь приезда Хайди сельчане сварили кулиш по старинному рецепту

В понедельник утром Хайдемари Стефанишин-Пайпер прилетела во Львов. В зале ожидания аэропорта собралась группа людей. Они оживленно беседовали и имели торжественный вид. Оказалось, это родственники астронавтки.

- Здесь только те из нас, кто живет во Львове: трое двоюродных братьев и четыре сестры, - рассказал двоюродный брат Хайди Володимир Стефанишин. - Мы решили, что первой поприветствует прославленную американскую родственницу ее 14-летняя двоюродная племянница Кристина, девочка бойкая, владеющая английским.

Впрочем, в переводчике Хайди не нуждалась, она хорошо говорит по-украински. Знает и немецкий - родной язык своей мамы. На пресс-конференции, состоявшейся в аэропорту, Стефанишин-Пайпер была в синем комбинезоне американских астронавтов, но перед экскурсией по Львову переоделась в серые брюки, элегантную вышитую кофту бордового цвета и черное пальто, повязала ярко-красный шарф, обула добротные дамские ботинки из черной кожи. Во время прогулки по городу Хайди купила себе сиреневый берет из мохера: было морозно, мела метель. Одна из журналисток спросила американку, какой стиль одежды она предпочитает. "Я не так молода, чтобы тщательно следить за модой, - ответила 43-летняя Хайдемари Стефанишин-Пайпер. - Для меня главное - одеваться со вкусом и так, чтобы было удобно. Часто хожу в обычных джинсах".

В восемь утра во вторник Хайди и представители Фонда Виктора Пинчука отправились в Новый Ярычев. Там на центральной площади у памятника Тарасу Шевченко и поэту Маркияну Шашкевичу собралась, пожалуй, большая часть местных жителей, в том числе и школьники, которых по случаю приезда знаменитой гостьи освободили от занятий. Ребята скандировали: "Хайди, Хайди!" Для астронавтки пел хор, люди читали посвященные ей стихи, вручили подарки - две куклы - мальчика и девочку - в национальных костюмах. На глазах Хайдемари появились слезы умиления. Американка преподнесла сельчанам планшет со снимками Земли из космоса, международной космической станции и пристыкованного к ней шаттла.

А в это время в другом конце площади двое облаченных в гуцульские костюмы мужичков что-то варили на костре в трехведерном котле.

- Это кулиш, - объяснили они корреспондентам "ФАКТОВ". - Варим его не чаще двух раз в год, только на очень примечательные праздники, например, юбилеи жителей села. Рецепт используем старинный. Мелко режем мясо и сало, причем обязательно с головы свиньи. Затем засыпаем пшено и различные приправы. Но всех тонкостей вам не расскажем: это секрет.

Вскоре из соседнего кафе вынесли гигантскую кастрюлю борща, большую миску винегрета, тарелки с варениками, дерунами, салом, бутыли с медовухой и горилкой. Для утонченных натур поставили шампанское. Хайди отправилась в хату своей двоюродной сестры Марии Бабий, чтобы без посторонних пообщаться с родственниками, живущими в Новом Ярычеве, а жители села приступили к пиршеству: ели, пили за здоровье гостьи и пели.

"Станция оказалась у меня за спиной, и перед глазами была только наша планета..."

Через час, получив несколько подарков от Марии Бабий и презентовав ей свои фото с автографом, астронавтка отправилась в село Якимов, где родился ее отец. На околице ее ожидали человек 300, в том числе и львовские родственники. В руках у людей были украинские флаги и церковные хоругви. Впереди всех стояли настоятель местной церкви отец Богдан и двоюродный племянник Хайди священник из соседнего села отец Владимир. После радостных приветствий астронавтка отправилась в старинную деревянную церковь, где, как рассказали местные жители, крестили ее отца. После молебна вместе со священниками и родней Хайди поехала на кладбище, там отслужили мессу за упокой душ умерших родственников. А потом все отправились к двоюродной сестре Хайди Марии Завальной. Ее дом в десятке метров от того места, где находилась хата, в которой родился отец астронавтки Михаил. В небольшом домике Завальной все родственники одновременно поместиться не могли, заходили по очереди. Но были довольны и воодушевлены. Вспоминали о предках, рассказывали о своих семьях. На крытой веранде в самом видном месте стояло свадебное фото родителей Хайди, рядом - снимки ее четырех родных братьев.

- Один из них, Эрик, - майор морской пехоты США, сейчас служит в Ираке, - рассказала Хайдемари "ФАКТАМ". - Старший брат, Михаил, тоже был морским пехотинцем. Отслужил 24 года, теперь на пенсии, но дома не сидит, работает. Братья Иван и Павел - гражданские.

- Ваш сын мечтает стать астронавтом?

- Михаилу 17 лет, он закончит школу и будет поступать в университет, хочет выучиться на химика. Мой муж Глен - инженер. Мы вместе окончили Массачусетский технологический институт, кстати, там и познакомились. В студенческие годы я получала стипендию Военно-морского флота США. Затем служила там до 1996 года, пока не стала готовиться к полету в космос. Я до сих пор офицер флота - капитан, что соответствует армейскому званию полковника. Правда, флотскую форму надеваю очень редко.

- В сентябре минувшего года вы впервые полетели в космос, тем не менее вам доверили, пожалуй, самое сложное - работу в открытом космосе. Что чувствовали, оказавшись за пределами корабля?

- Я была максимально собрана, накануне выхода десятки раз говорила про себя: "Не допусти ошибки, не допусти ошибки, за тобой следит весь мир!" Первый выход вместе с астронавтом Джо Тернером начала в темноте, солнце было закрыто Землей. Свет давали прожекторы международной космической станции (шаттл был к ней пристыкован, через ее отсек я выходила в космос) и фонарь, вмонтированный в шлем скафандра. Страха я не чувствовала, но нервы были напряжены до предела. Передо мной и Джо стояла задача смонтировать солнечную батарею для орбитальной станции. Работали шесть с половиной часов, почти не отвлекались. Все делали четко, без оплошностей, общались с помощью системы связи с коллегами. Когда станция вышла из тени планеты, стало светло, примерно как в летний день на Земле. Был момент, когда станция оказалась у меня за спиной, перед глазами была только наша планета. До чего же она красива! Смотришь - и тебя переполняет восторг. Я радовалась, как ребенок. Ни одна фотография не может передать этой сказочной красоты!

Когда наконец вернулась на станцию, почувствовала сильную усталость, особенно в кистях рук: работа в очень толстых перчатках требовала значительных физических усилий. Я ужасно проголодалась и хотела спать, но меня переполняло счастье: я это сделала, победила! Наш экипаж совершил три выхода в открытый космос, в двух из них участвовала я. За пределами станции провела 13 часов 8 минут!

- Что представляет из себя скафандр, в котором вы работали в космосе?

- О, это сложный инженерный комплекс. Он защищает человека от сильнейших радиационных полей, космического холода и жары. В условиях земного тяготения скафандр весит 150 килограммов! Но, находясь в открытом космосе, я практически не ощущала его тяжести, ведь там невесомость. В скафандр подается чистый кислород. А вот на борту шаттла и станции мы дышали таким же воздухом, как и на Земле, - примерно 80 процентов азота и 20 процентов кислорода.

Все, что мне предстояло выполнить, выйдя за пределы станции, я репетировала на Земле в специальном бассейне. В него был погружен макет части станции. Интересно, что работа в космосе отнимала значительно меньше сил, чем в бассейне, ведь каждое движение там требовало преодоления сопротивления воды.

- Что вы ели на орбите?

- Перед полетом мне предложили составить меню на все 12 дней полета. Могла записать почти все, что душа пожелает, ну, может, кроме вареников, которые очень люблю, как, кстати, и борщ, и голубцы. Я просто не была уверена, что повара, работающие на НАСА, умеют готовить вареники. (Улыбается.) А если серьезно, то в космос нельзя брать скоропортящиеся продукты, например бананы. Яблоки, киви, апельсины - можно. Состыковавшись с международной космической станцией, мы отдали запас этих фруктов ее экипажу, который к тому времени провел на орбите пять месяцев.

Я завтракала какой-нибудь кашей, йогуртом и кофе. Каши используются быстрого приготовления: залила горячей водой - и через пять минут можно есть. На обед - суп, мясо, жареный картофель. Для хранения продуктов на шаттле имеется холодильник. А в один из дней члены экипажа станции пригласили нас на ужин. Их еда была в специальных баночках, а не в тюбиках, как в 60-70-е годы.

"В космическом корабле я ходила в футболке и шортах"

- Пришлось ли учиться пить на орбите? Ведь в условиях невесомости жидкость плавает, собравшись в шарики...

- Инженеры придумали специальную посуду с трубочкой и клапаном, не позволяющим воде вылетать, - отвечает Хайди.

- А как в космосе спят?

- Как на Земле, только не в кроватях, а в специальных мешках. На сон отводится восемь часов. В первый раз я должна была лечь спать через шесть часов после старта. Улеглась в мешок, но так и не сомкнула глаз. Сон нормализовался лишь после нескольких суток полета.

- Во что вы одевались на шаттле и станции?

- В футболку, штаны или шорты, ведь температура - 22 градуса тепла. Правда, нельзя в слишком коротких шортах ходить - неприлично.

- Расскажите о распорядке дня в космосе.

- Каждый день было много различных дел, подготовка скафандров, оборудования, которое следовало установить на поверхности станции. Обедали, когда позволяла работа. Перевести дух могли только к вечеру. За ужином обсуждали прошедший день и планы на будущее. Станция такая большая, что на ней можно трудиться чуть ли не весь день и не встретить людей, работающих в другом уголке! Однажды командир искал меня целых 20 минут! Всех спрашивал: "Где же Хайди?" А я в это время находилась на корабле "Союз", пристыкованном к станции.

- Как вы попали в отряд астронавтов?

- Подала заявление во время очередного набора. Из трех тысяч претендентов комиссия выбрала 400, отдав предпочтение инженерам, физикам и химикам. Затем НАСА запросило характеристики на отобранных кандидатов у их руководства. После этого этапа осталось около сотни претендентов. Нас пригласили на собеседование, психологические и медицинские тесты, продолжавшиеся пять дней. Так я оказалась в числе 35 счастливцев, которых стали готовить к полету. Я ждала своей экспедиции на орбиту целых десять лет!

- Как муж относится к тому, что вы стали астронавткой?

- С пониманием. Но говорит, что одного астронавта в семье достаточно! (Смеется.) После возвращения на Землю нас с коллегами принимал Джордж Буш. Я взяла с собой и мужа, и сына.

- Где обычно отдыхает ваша семья?

- Когда у Михаила каникулы, стараемся взять отпуск и слетать на один из курортных островов в Карибском море. Любимое развлечение - дайвинг. Муж и сын берут подводные ружья, чтобы подстрелить крупную рыбу, а потом приготовить со специями. Вкусно - пальчики оближешь!

- В Украину вы прибыли не только для того, чтобы повидаться с родней...

- Да, и для участия в церемонии награждения победителей стипендиальной программы Фонда Виктора Пинчука "Завтра. UA". Хочу на своем примере доказать студентам, что человек, который трудится, может достичь успеха в жизни. Даже в космос полететь!

ЗИНАИДА СЕРГЕЕВНА, ВДОВА ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ВАСИЛИЯ ЗАЙЦЕВА: "УВИДЕВ ВО ВРЕМЯ БОЯ ЛЕТЯЩУЮ В НЕГО ВРАЖЕСКУЮ ТЯЖЕЛУЮ МИНУ, ВАСЯ ПОСТЕСНЯЛСЯ ПРИПАДАТЬ К ЗЕМЛЕ НА ГЛАЗАХ У НЕМЦЕВ, НЕ ХОТЕЛ РОНЯТЬ ДОСТОИНСТВО..."

Ровно год назад останки прославленного сталинградского снайпера, о котором за океаном был снят художественный фильм "Враг у ворот", были с почестями перезахоронены в Волгограде на Мамаевом кургане рядом с могилами его боевых товарищей

Второго февраля исполняется 64 года со дня завершения Сталинградской битвы - величайшего сражения, решившего исход Второй мировой. В случае взятия фашистами города на Волге в войну вступили бы на стороне Германии Турция и Япония, перед Гитлером открывалась прямая дорога к кавказской нефти и уральскому металлу.

Но, измотав в жестоких боях противника, защитники волжской твердыни окружили и уничтожили 300-тысячную вражескую группировку, а ее командующего фельдмаршала фон Паулюса вместе с десятками тысяч солдат и офицеров взяли в плен.

Свою лепту в сталинградскую победу внес и знаменитый снайпер Василий Зайцев, уничтоживший более 300 фашистов, в том числе берлинского суперснайпера майора Кенига.

Большую часть своей жизни он прожил в Киеве. О некоторых малоизвестных ее страничках корреспонденту "ФАКТОВ" рассказывает вдова героя Зинаида Зайцева.

Владимир ШУНЕВИЧ "ФАКТЫ"

"Американские киношники почти все переврали..."

- Зинаида Сергеевна, вы смотрели снятый в 2001 году, уже после смерти Василия Григорьевича, американский художественный фильм "Враг у ворот"? Как он вам?

- А никак! Он построен на сплошной лжи. Единственный правдивый эпизод - который рассказывает, как Васю еще мальчишкой дед научил стрелять волков. Но все остальное! По версии создателей фильма, солдат, с которыми Зайцев ехал на фронт, энкаведисты запирали в теплушках на замок, чтобы не дезертировали. Затем во время переправы через Волгу якобы чуть ли не половина дивизии погибла от артиллерийского обстрела и бомбежки, в бой их гнали едва ли не силой, дав винтовки лишь каждому второму, а остальным сказав: "Возьмешь у убитого товарища".

Неправда! До Сталинграда Василий Григорьевич пять лет служил на Тихоокеанском флоте в морской пехоте. Что это за мужики, вы знаете. С первого дня войны и Вася, и его товарищи рвались на фронт. Но лишь в конце лета 1942-го командование удовлетворило рапорты моряков, за которые поначалу сажало на губу, и сформировало дивизию добровольцев. И ехали тихоокеанцы на фронт каждый со своим табельным оружием.

Вся их дивизия переправилась в горящий Сталинград совершенно без потерь. Ночью, скрытно, без шума. Атака моряков ошеломила фашистов. Они прозвали морскую пехоту "черными дьяволами". Правда, с морской формой ребятам вскоре пришлось расстаться: черные бушлаты слишком были заметны. Но тельняшки под гимнастерками моряки оставили.

Мне страшно обидно, что американские киношники выставили Зайцева эдаким безграмотным русским медведем, которому политрук подсказывает, как правильно писать слова. До армии Василий Григорьевич хорошо окончил семилетку и бухгалтерскую школу. И на флоте служил писарем, а затем начфином части. Скажите, разве мог бы безграмотный тупица работать после войны директором авторемонтного завода, окончить институт легкой промышленности, руководить швейной фабрикой "Украина", стать председателем столичного Подольского райисполкома, директором техникума?

"Выходи за меня, и никакая сволочь не посмеет тебя обидеть!"

- Зайцев первое время никому не признавался, что он Герой Советского Союза, знали разве что в военкомате, - продолжает Зинаида Зайцева. - Это я его заставила носить на пиджаке Золотую Звезду, когда мы поженились.

- А как вы познакомились?

- В послевоенные годы я работала в Киевском обкоме партии. Василий Григорьевич, как уже говорилось, тоже был на руководящих должностях. Вот и встречались на разных партийных совещаниях. Невысокий, мы с ним оба были одинакового роста - метр шестьдесят пять. Скромный, застенчивый. Открытый, искренний, иногда наивный, как ребенок. С таким человеком можно быть откровенным и знать, что рассказанное тобою никуда не выйдет. Мы с ним подружились.

Но в качестве мужа я, признаюсь, его не представляла. К тому времени была вдовой, первый муж, тоже фронтовик, умер после войны от рака желудка, воспитывала сына-подростка.

И вдруг случилась неприятность - кто-то написал на меня анонимку в ЦК КПСС. Что злоупотребляю служебным положением, живу якобы не по средствам и что как женщина такая-сякая. Словом, приехала комиссия, давай все проверять. Ничего не нашли. Снова меня вызывают в ЦК Компартии Украины и показывают эту самую анонимку. Читаю - мурашки по коже! - и вдруг вижу знакомую фразу, которую говорила только одной сотруднице - инструктору нашего отдела.

Дело в том, что я работала замзавом отдела легкой промышленности обкома партии. Вы понимаете, что это такое для женщины, когда в магазинах ничего не было. Мне были доступны и мастерские по пошиву одежды, и фабрики... Кстати, первое, что я сделала на следующий день после того, как мы с Васей расписались, повела его в мастерскую, где мы справили ему первый в его жизни костюм, хорошее пальто... А то он, бедный, и на работу ходил (председатель райисполкома!) в старенькой военной форме!

И вот однажды собралась в отпуск. Эта инструкторша (нехорошая, я вам скажу, завистливая была женщина, сплетница) спрашивает, куда еду. Говорю: в Гагры. "Да-к там же наряды какие нужны!" - вроде бы сочувственно округлила она глаза. Но я-то знаю - готова меня съесть! И небрежно, в шутку, бросаю: "А у меня панбархатные халаты!.." Так она даже эти несуществующие халаты приплела.

Ту даму с треском уволили. Ну а меня в тот вечер била дрожь, и я по старой привычке зашла к Василию Григорьевичу поплакаться. Зайцев выслушал меня и спокойно сказал: "Выходи за меня замуж. И никакая сволочь тебя не посмеет обидеть!" А я и согласилась. Как бы в шутку. С утра снова работа захлестнула. Вдруг через пару дней он позвонил и попросил зайти. Когда я зашла, в кабинете возле его стола сидела женщина с какими-то документами. Подумала: надо подождать, сейчас уйдет. Василий Григорьевич сказал: "Подойди, распишись..."

Это была сотрудница загса. Вот так мы с Васей поженились. Он подружился с моим сыном, который впоследствии стал военным, сейчас полковник в отставке.

"Жизнь Зайцеву спасла случайно оказавшаяся у него фотография родственника бандеровца"

- Мы хотели еще детей, - вспоминает вдова снайпера-героя. - Но Бог не дал. Василий ведь весь израненный! У него в ноге вместо части сустава была золотая пластинка, которая скрепляла кости. Еще в Сталинграде во время рукопашного боя фашист ударил его сзади в спину штыком. Врачи потом сказали, что Зайцев родился в рубашке: острие штыка пробило легкое, но не достало до сердца только потому, что сердце в этот момент сжалось.

А слепым он чуть не остался после одного из последних боев в Сталинграде. Разведка доложила, что на участке их дивизии немцы готовят мощную атаку. Рассредоточившись, тринадцать наших снайперов открыли прицельный огонь по всем вражеским командным и наблюдательным пунктам и еще в начале наступления уничтожили большую часть вражеских офицеров.

Идущие в атаку немцы растерялись, а наши пулеметчики и артиллеристы отрезали им путь к отступлению. Зайцев решил взять противника в плен. Представляете, во время боя он выскочил из окопа и побежал к гитлеровцам, выкрикивая: "Хенде хох!" Немцы начали вставать с земли и поднимать руки.

Но в этот момент с той стороны фашисты ударили по своим: дал залп шестипудовыми минами "ишак" - немецкий шестиствольный реактивный миномет. Вася говорил, что даже видел, как одна из этих дур, переворачиваясь в воздухе, летела прямо на него. А он, видите ли, постеснялся припадать к земле, не хотел ронять достоинство перед противником.

Мина упала метрах в тридцати от него, неожиданно подпрыгнула и взорвалась. По лицу и глазам резанули осколки. Наступила темнота. Долгое время он ничего не видел! Как ни бились врачи...

Случались у Зайцева и минуты отчаяния. Но оптимизм победил. Вася рассказывал, что родился 23 марта 1915 года в тайге, в бане лесника на Страстной неделе. На следующий день мама обнаружила у младенца два зубика. А это дурная примета! Такого человека впоследствии должен был разорвать хищный зверь. Возможно, поэтому обеспокоенный будущим внука дед Василия был жесток и беспощаден в своем рвении обучить мальчишку стрелять волков, не бояться ни ночевок в зимней тайге, ни прочих трудностей, искать выход из тяжелейших ситуаций.

Перестав видеть, Зайцев заметил, что при слепоте обостряются слух, обоняние, память. И решил: если зрение не вернется, будет бить врага на слух. Но, слава Богу, через несколько недель, уже в Москве, зрение ему спас знаменитый офтальмолог академик Филатов.

После лечения Василий Григорьевич окончил Высшие офицерские курсы "Выстрел", вернулся на фронт, командовал подразделением снайперов. Подчиненных Зайцева называли "зайчатами", а его самого - "главным Зайцем". Наверное, потому, что в Сталинграде у него было флотское звание "главный старшина", которое приравнивалось к сухопутному званию "старший сержант".

Однажды, вскоре после освобождения Одессы, в приднестровских плавнях наши бойцы встретили мальчика. Он сообщил, что неподалеку находится немецкий лазарет, в котором фашисты берут кровь у советских детей. Лейтенант Зайцев собрал свою гвардию и отправился туда. После короткого боя в одном из помещений он увидел лежащего на столе мальчика. В худенькой прозрачной ручке торчала игла с трубкой, из которой в банку капала кровь ребенка. Василий выдернул ее, взял истощенного мальчика на руки и отнес к нашим докторам.

Прошли годы. Как-то мы с Василием Григорьевичем отдыхали в санатории в Пуще-Водице. Вдруг в дверь нашего номера постучали, и на пороге появился молодой красивый полковник. Оказалось, это тот самый мальчик. Он очень часто потом у нас бывал.

А Зайцев во время войны почти дошел до Берлина. Но при взятии знаменитых Зееловских высот он был так ранен, что после фронтового госпиталя его отправили в Киев долечиваться.

На родину он ехал на трофейной машине. Один. В районе Львова видит - поперек асфальта лежит поваленная сосна. Вышел из машины, давай думать что делать. Вдруг из-за кустов появились трое молодых мужчин в полувоенной форме, с немецкими автоматами наизготовку. Васино оружие осталось в машине.

Один из бандеровцев достал из кабины и начал потрошить планшетку. Из нее выпали и рассыпались по земле фотографии однополчан. Одна из них привлекла внимание появившегося из лесу четвертого вооруженного мужчины, похоже, старшего: "А это кто такой, ты его знаешь?" "Он из нашей части, мы воевали вместе", - ответил Зайцев и назвал фамилию. "Правильно, это мой брат", - сказал командир. Он велел своим хлопцам собрать разбросанные вещи, дал провожатого и пожелал счастливого пути. А если б не та фотография, Вася до Киева не доехал бы.

- Живя в Киеве, Василий Григорьевич не тосковал по родному Уралу?

- А мы нередко ездили в гости к его родственникам. Украина же стала его второй родиной. Во времена, когда можно было легко получить ярлык украинского буржуазного националиста, русский мужик, коммунист Зайцев частенько любил на праздники надевать вышиванку. Я научила его петь украинские народные песни. И он всегда ценил людей не по национальности. Победу ведь ковали вместе.

Очень многих товарищей, причем самых разных национальностей - русских, украинцев, татар - он потерял в Сталинграде.

Нигде, наверное, Зайцев столько не пережил, сколько в этом городе. Он знал и через годы помнил здесь каждую улицу, каждую тропиночку в районе Мамаева кургана. И в мирное время его - дядю Васю, почетного гражданина Волгограда, - здесь знал стар и млад.

- Зайцева очень любил другой знаменитый сталинградец Василий Иванович Чуйков, - продолжает Зинаида Зайцева. - Во время торжественных застолий сажал нас возле себя. Однажды, помнится, сели - стол ломится от закусок, и возле каждого из нас большие икорницы с черной икрой. Я сделала бутербродик мужу, Василию Ивановичу начала. "Зина, что ты ерундой занимаешься! - вдруг рявкнул своим командирским басом Чуйков. - Ты икру ложкой, ложкой ешь, в Киеве столько не подадут!"

Василий Григорьевич очень любил молодежь, и когда здоровье позволяло, шел на встречи со школьниками, студентами, военнослужащими с большим удовольствием. Особенно ему нравилось бывать в воинских частях.

Как-то, ему было уже за семьдесят, военные устроили соревнования по стрельбе на приз снайпера Зайцева. Молодые солдаты отстрелялись вроде бы неплохо. Потом попросили и его вспомнить молодость. Дали солдатскую телогрейку, шапку, карабин... И что вы думаете? Все три пули Вася всадил в центр мишени! Хотя к тому времени он даже охотничье ружье уже редко держал в руках. Военные были в восторге. Подарили хрустальный кубок. Вон на серванте стоит.

А вот об одной встрече ни ему, ни мне вспоминать не хотелось. Пригласили его в ГСВГ - Группу советских войск в Германии. Зайцева в частях принимали на ура. Потом мэрия Берлина вдруг пригласила его выступить перед гражданскими немцами. Те тоже вроде бы отнеслись к нему дружелюбно. Попросили рассказать о дуэли с майором Кенигом. И вдруг поднимается какая-то женщина и говорит Зайцеву: "Все, что вы рассказали, - неправда! Я - дочь майора Кенига..."

Все опешили, конечно. У Василия Григорьевича лицо посерело от несправедливости. Организаторы встречи с советской стороны быстренько усадили Зайцева в машину с охраной и повезли в часть. Ведь после боя в доказательство того, что Зайцев убил Кенига, разведчики притащили документы фашистского снайпера. В Сталинграде он серьезно нашкодил, убил наших двух снайперов, несколько офицеров. Во время дуэли Кениг выстрелом разбил одному снайперу, товарищу Зайцева, оптический прицел, а другого ранил. Потом ранил политрука, на секунду приподнявшегося над бруствером окопа. Снайперский прицел позволяет видеть даже зрачки глаз вражеских солдат, но ты не должен отвлекаться на них, твоя задача - выводить из строя офицеров, пулеметчиков, снайперов, рассказывал Василий Григорьевич. Дуэль длилась четыре дня. В конце концов Зайцев и его помощник Николай Куликов вычислили, перехитрили и уничтожили врага.

- Когда умер Василий Григорьевич?

- 15 декабря 1991 года. Сердце у него было слабенькое. Перенес два инфаркта, а тут третий. Забрали в больницу. Там случился еще и инсульт. Мужа перевели в неврологию. Совсем плох был. Чувствую, это последняя ночь. Прошу, чтобы мне разрешили остаться переночевать возле него. Не разрешили. Дома мне, конечно, не спалось. Под утро вроде бы задремала. И вдруг слышу в квартире жуткий грохот. Казалось, вся мебель дрожала. Заглядываю во все комнаты - все на месте вроде бы. И вдруг наступила тишина.

Гляжу на часы - вот эти, с боем. Они остановились, показывали пять утра. Звоню в больницу: говорят, только что умер. Во время нашей последней поездки, когда мы с ним ходили по Мамаеву кургану, Василий Григорьевич задумался и говорит: "Зина, я тебя очень прошу. Когда умру, похорони меня здесь. Все мои ребята здесь лежат..."

Я, конечно, возмутилась. Дескать, что за разговорчики в строю, мы еще поживем. В шутку корю: ты че, меня бросить решил? Самой же плакать хочется. "Да, конечно, мы еще поживем, не переживай..." - ему, казалось, уже самому было неловко, что завел этот разговор.

И вот надо хоронить. Говорю детям насчет Волгограда. - "А куда мы будем ходить проведывать могилку?" - "Вы молодые, захотите - и в Волгограде проведаете, волгоградцы с дорогой душой вас примут".

Даю телеграмму в Волгоград. День жду ответа. Покойника пора в гроб класть. А гроб приличный не можем найти! Вообще никаких нет! Это было время дефицитов. Горбачев не у дел, Союз развалился, телеграмма моя, как потом выяснилось, в Волгоград не дошла. В конце концов нашли какой-то простенький гроб и похоронили Василия Григорьевича на Лукьяновском военном кладбище. Памятник хороший поставили. Волгоградцы помогли. Мы с детьми регулярно проведывали могилку.

Но я постоянно думала о том, что не выполнила его завещание. Чувствовала себя виноватой. Вскоре поехала в Волгоград, поделилась своим горем. Волжане готовы были перезахоронить, но санитарная служба сказала, что это возможно только через 15 лет!

Стала ждать. И вот прошлой зимой волгоградцы приехали и все сделали. А в годовщину Сталинградской победы, 2 февраля, торжественно похоронили нашего Зайцева в земле Мамаева кургана. Я не смогла поехать - болела. Мне ведь уже девяносто лет. А теперь словно камень с души у меня упал, чувствую себя лучше и собираюсь поехать поклониться могилкам мужа и его боевых друзей. Наверное, это Василий Григорьевич продлил мне жизнь.

На главную