"КОГДА НАЧАЛСЯ ПОЖАР В САНАТОРИИ И МЫ СТАЛИ ВЫВОДИТЬ ДЕТЕЙ ИЗ ГОРЯЩЕГО ЗДАНИЯ, ОДНА ДЕВОЧКА ПРИЖИМАЛА К ГРУДИ САМОЕ ЦЕННОЕ -- КУЛЕЧЕК С КОНФЕТАМИ"

Санитарка и медсестра санатория "Дружный", что под Киевом в Буче, рискуя собой, спасли детей. Женщины, получившие тяжелые ожоги, проходят лечение в Киевской областной больнице

Виолетта КИРТОКА
"ФАКТЫ"

Пожар в детском санатории "Дружный" начался ночью 14 января. В это время в нем находилось 23 ребенка от 6 до 15 лет и две женщины -- 66-летняя медсестра Наталья Чайка и 48-летняя санитарка Анна Садовая. Благодаря тому, что женщины не растерялись, увидев пламя, все дети остались живы. Правда, две девочки 14 и 15 лет, сильно испугавшись, выпрыгнули из окна второго этажа и поломали пяточные кости. "ФАКТЫ" подробно писали о случившемся в номере за 15 января. Но помощь во время пожара понадобилась не только детям. Анна Садовая, надышавшись дыма, потеряла сознание в одном из коридоров санатория. Ее вынесла на себе хрупкая Наталья Чайка. Обе женщины стали первыми в этом году номинантами акции "Гордiсть країни", учрежденной телекомпанией "Новый канал" и редакцией газеты "ФАКТЫ".

"Если бы не Наталья Климовна, я осталась бы в горящем здании санатория"

-- Не знаю, как долго мы находились в задымленном помещении, но в какой-то момент, проверяя, не остался ли кто в детской спальне, я потеряла сознание, -- говорит санитарка Анна Садовая. -- Наталья Климовна, наткнувшись на меня, подтащила к запасной лестнице, по которой мы выводили детей. Там, вдохнув свежего воздуха, я пришла в себя. Если бы не моя напарница, я погибла бы. Не представляю, как Наталья Климовна, такая маленькая и тоненькая, тащила меня...

-- И откуда у меня только силы брались!? -- удивляется Наталья Чайка. -- Когда металась по зданию, выводя детей, помогая Анечке, чувствовала, что горы могу свернуть.

Мы проведали женщин в палате торако-пульмонологического центра Киевской областной больницы. Они, проработавшие вместе 18 лет, и в больничной палате лежат на соседних кроватях. Первую неделю после пожара Анна Садовая и Наталья Чайка в тяжелом состоянии провели в реанимации ожогового отделения. Только несколько дней назад врачи разрешили журналистам побеседовать с пациентками. Правда, разговаривать женщинам еще очень тяжело -- из-за обожженных связок они произносят слова шепотом, часто кашляют. Но то, о чем они рассказывают, страшно даже слушать.

-- Разбуженные дети, слыша треск огня и чувствуя запах гари, вели себя по-разному, -- рассказывает Анна Ивановна. -- Кто-то не хотел спускаться вниз в одной тапочке, но вторую в суматохе невозможно было найти. Перед глазами до сих пор стоит, как одна девочка прижимала к груди самое ценное, что могла взять с собой -- кулечек с конфетами, подаренный ей накануне во время празднования старого Нового года. Многие дети сильно кашляли: надышались обжигающим дымом.

...Пожар начался на первом этаже, где ночью никого не бывает. Как обычно, медсестра и санитарка находились рядом со спящими детьми -- их спальни расположены на втором этаже.

-- В это время я была в детской спальне, -- рассказывает Анна Садовая. -- У нас же санаторий психоневрологический, некоторые дети страдают энурезом. Нужно было проверить, не спит ли кто-то мокрым. Наталья Климовна наводила порядок в сестринской комнате. Неожиданно внизу раздался взрыв, я почувствовала запах дыма. Здесь, в больнице, мы все время думаем, что же загорелось. Пришли к выводу, что пожар начался в сестринской комнате. Там лопнуло дверное стекло, огонь вырвался, вспыхнула елка, загорелся потолок и деревянная лестница. Все произошло очень быстро. Когда я подбежала к лестнице, ведущей на первый этаж, она уже горела. По ней вывести детей было невозможно.

Женщины будили ребят и показывали им путь к запасной железной лестнице, крепящейся снаружи к стене корпуса.

-- Дети были так напуганы происходящим, что многие стали взбираться на подоконники, мы буквально сдирали их с окон, -- продолжает Анна Ивановна. -- Понимали, что они получат травмы, если прыгнут вниз. Здание-то старое, окна второго этажа находятся на большой высоте.

-- Увидев двоих детей в оконном проеме, я сдернула их оттуда с такой силой, что сама себе удивилась, -- добавляет Наталья Климовна. -- Конечно, страшно в темноте буквально на ощупь искать дорогу к спасительной лестнице, но по-другому было нельзя.

Дети спускались вниз и бежали к соседнему корпусу. Женщины же решили напоследок проверить, все ли вышли из здания. Тогда уже помощь понадобилась и Анне Садовой. Затем, спустившись со второго этажа, Наталья Чайка обнаружила на земле двух девочек, выпрыгнувших из окна и поломавших ноги. На спине она перетащила их в соседний корпус.

-- Я все спрашивала Катю: "Почему же ты выпрыгнула, почему не пошла следом за всеми детьми по лестнице?" -- говорит Наталья Климовна. -- А она: "Я боялась, что не смогу выйти вообще!"

У медсестры обожжены обе руки. Из-под бинтовых повязок видны почерневшие пальцы. Они похожи на обуглившиеся веточки дерева.

-- Когда я бежала по коридору, на меня полыхнуло пламя, и я закрыла лицо руками, вот они и обгорели, -- объяснила Наталья Климовна.

Придя следом за детьми в соседний корпус, обе женщины обнаружили, что ничего не видят. Обжигающий дым повредил роговицу глаз.

"Мы остались живы, пройдя через ад"

В результате пожара от корпуса санатория остались только стены. Команды двух специализированных машин, которым три другие постоянно подвозили воду, тушили здание всю ночь.

-- Я до сих пор по ночам вижу тот кошмар, который мы пережили, -- продолжает Наталья Климовна. -- Чувствую запах гари, слышу треск огня. Мы остались жить, пройдя через ад! Стоя на улице, страшно было смотреть на горящее здание, а ведь до этого мы находились внутри него. Мне очень грустно думать, что санаторий закроют после этого происшествия. Ведь он был действительно дружным благодаря нашему главврачу Ольге Николаевне. Она отдавала ему всю душу, коллектив был очень сплоченным. За двадцать лет существования санатория персонал практически не менялся. Мы вот с Анечкой за годы совместной работы научились понимать друг друга с полувзгляда. Может, поэтому и не растерялись во время пожара...

-- Обе женщины поступили к нам в состоянии ожогового шока, -- говорит заместитель главного врача по хирургической работе Киевской областной клинической больницы Роман Трач. -- Кроме того, они долгое время дышали горячим воздухом, который обжег дыхательные пути и голосовые связки. Поэтому их сразу положили в реанимацию. Восстановление Анны Садовой и Натальи Чайки -- длительный процесс. Пациентки постоянно кашляют. Первое время у них отделялась мокрота черного цвета, поскольку в бронхи попала сажа. Развился постожоговый бронхит, воспаление легких. И Анна, и Наталья очень слабы, потому что из-за отравления угарным газом пострадали все внутренние органы.

-- Еще два дня назад состояние этих пациенток оценивалось как тяжелое, а теперь -- средней тяжести, -- добавляет заведующая торако-пульмонологическим центром Нина Самойленко. -- Они, хоть и шепотом, но уже говорят. С каждым днем у женщин восстанавливается зрение. Десять дней они получали еду через зонд. Но так насытить организм в полной мере невозможно. Теперь же им разрешили есть жидкую и протертую пищу. Можно сказать, пациентки идут на поправку.

-- Если бы у Анны и Натальи было время в той ситуации найти кусок ткани, намочить ее и прижать к лицу, верхние дыхательные пути не так были бы обожжены, -- говорит Роман Трач. -- Но во время пожара женщины думали не о себе, а о спасении детей. И это, конечно же, делает им честь.

-- Я представляю ужас родителей, которым сообщили о пожаре в санатории, куда они отправили детей набраться сил, -- говорит Анна Ивановна. -- Они доверили ребят нам. Поэтому мы не раздумывали -- спасали. У меня самой двое детей. Сыновьям сейчас 28 и 26 лет. Когда они были маленькими, я их тоже отправляла на отдых в пионерские лагеря. И всегда надеялась -- если что, помогут находящиеся рядом взрослые.

У Наталья Климовны тоже двое взрослых сыновей, уже есть двое внуков.

-- Наши родственники понимают, что мы не могли поступить иначе, -- говорит Наталья Чайка. -- Знаете, это мы вам так долго рассказываем о случившемся. А ведь все происходило очень быстро.

...В конце прошлого года впервые в Украине прошла акция "Гордiсть країни", в которой награждали наших соотечественников, достойных восхищения. О том, что таких людей в нашей стране немало, красноречиво говорит этот случай. Поступок двух женщин, оставшихся в эпицентре пожара вместе с детьми и не растерявшихся, не поддавшихся панике, достоин подражания. Анна Садовая и Наталья Чайка стали первыми номинантами акции "Гордiсть країни" 2004 года. Думается, родители детей, выведенных из горящего санатория, согласятся с нашим мнением.

УКРАИНСКИЕ ПАРАШЮТИСТЫ ОЛЕГ МАРТЫНОВСКИЙ И ОЛЕГ ШАПОВАЛОВ УЧАСТВОВАЛИ В ТАИЛАНДЕ В МАССОВОМ ДЕСАНТЕ, КОТОРЫЙ ПОПАДЕТ В КНИГУ РЕКОРДОВ ГИННЕСА

Игорь ОСИПЧУК
"ФАКТЫ"

Как уже сообщали "ФАКТЫ", 40-летние киевлянин Олег Мартыновский и харьковчанин Олег Шаповалов отправились в Таиланд по приглашению королевы этой экзотической страны, чтобы принять участие в двух массовых десантах, которые должны быть занесены в Книгу рекордов Гиннесса. Таким необычным образом королева Сикирит решила отметить свой 72-й год рождения, который, впрочем, был еще в августе.

Первое мировое достижение многонациональной команде парашютистов удалось установить пару дней назад. В рекордном десанте участвовали 672 спортсмена (последние две цифры выбраны в соответствии с количеством лет, прожитых королевой), прыгавшие с шести самолетов на высоте 2130 метров. Они развернули в воздухе огромный флаг Таиланда. Сложность прыжка состояла в том, что последний участник должен был покинуть самолет до того, как первый из прыгнувших коснется земли. Прежнее мировое достижение -- 588 участников -- было установлено в 2000 году в Рио-де-Жанейро.

Теперь неофициальной сборной мира предстоит побить мировой рекорд по количеству человек, которые должны построить в свободном падении гигантскую фигуру: центр, напоминающий пчелиные соты, с отходящими от них 11 лучами. Эта задача гораздо более сложная, чем просто массовое десантирование, поэтому предусмотрены время на тренировки и целая серия попыток. Рекорд должен быть установлен до 6 февраля. Если хотя бы один спортсмен так и не сумеет занять свое место в фигуре, то устоит прежний рекорд -- фигура, составленная тремястами парашютистами. Прыгать спортсмены будут с высоты 7000 метров, а фигуру они должны составить на высоте не ниже 2500 метров. Неизвестно, будут ли украинские спортсмены участвовать в установлении этого рекорда -- предусмотрена длинная "скамейка запасных", а за место в основном составе придется побороться, проявив безукоризненное мастерство.

РОМАН О ЛЮБВИ И ТЕРРОРЕ, ИЛИ ДВОЕ В "НОРД-ОСТЕ"

Эдуард ТОПОЛЬ
(Отрывок)

На днях (в номере за 27 января) "ФАКТЫ" опубликовали эксклюзивное интервью с известным писателем Эдуардом Тополем. Он рассказал, что недавно закончил книгу о захвате заложников на московской Дубровке -- во время спектакля "Норд-Ост". Книга еще не вышла в свет, и даже отрывки из нее нигде не печатались. Но для читателей "ФАКТОВ" Эдуард Владимирович сделал исключение: сегодня, с согласия автора, мы публикуем отрывок из его нового романа "О любви и терроре".

КРЕМЛЬ (по непроверенным данным анонимного источника):

...В кабинете президента был установлен японский видеомагнитофон с экраном 2х3 метра. На этом экране президенту демонстрировали пленку, только что отснятую в ДК на Дубровке британским журналистом Марком Франкетти, которую сотрудники ФСБ у него изъяли, едва он вышел из театрального центра.

Демонстрировали пленку генералы ФСБ, один из них давал пояснения:

-- Надо честно признать, мы оказались не готовы использовать некоторые шансы. Эти отморозки согласились принять Аслаханова, Кобзона, Хакамаду, Рошаля, иностранных врачей, журналистов НТВ и того же Франкетти. И с кем-то из них мог бы пойти наш человек -- как помощник, как журналист, как врач. Одеться соответствующе, пойти и посмотреть, есть ли там растяжки, какого типа взрывные средства, что у них за оружие, где что стоит. А у нас не оказалось ни удостоверений журналистов, ничего. То есть мы эти возможности упустили. Единственное, что нам удалось -- вмонтировать "жучки" в коробки с лекарствами "Красного креста". Вот они и дают информацию. Ну, и на этой пленке видно, кто эти террористы. Копия этой пленки и интервью Бараева с НТВ уже у наших психологов, они готовят психологические портреты бандитов. Хотя и без того ясно, что это просто банда, наспех собранная Басаевым, Бараевым и вот этим Абу Бакаром. Против наших "альфовцев" они ничто, шпана, даже стрелять прицельно не умеют, двух девчонок, которые из окна выпрыгнули, с двадцати метров не достали.

-- Но они камикадзе, -- заметил президент.

-- Да, -- ответил второй генерал. -- Правда, не думаю, что все до одного, но точнее это определят наши психологи. Бабы, во всяком случае, способны взорваться.

-- Хотя в интервью журналистам НТВ Бараев признал, что другие терракты, намеченные ими на вчерашнюю ночь, сорвались, -- заметил начальник московской милиции. -- Так что хотя бы здесь мы их упредили.

Однако президент пропустил это мимо ушей.

-- Значит, основные заряды ВВ у них скоммутированы на общий пульт, так? -- спросил он начальника Центра подготовки спецопераций ФСБ.

-- Да...

-- И, если одна из этих сук соединит клеммы, все здание сложится и рухнет на заложников? -- президент кивнул на проектно-архитектурную документацию ДК, развешанную на стенах.

-- Да, -- подтвердил генерал. -- Как человек, который занимается борьбой с терроризмом, могу сказать: штурмовать нельзя. Но и не штурмовать нельзя. В руках у захватчиков сотни людей, и они не собираются их освобождать.

-- Что же делать?

-- Мы уже говорили вам про газ. Это очень сильный анельгитический газ, он сильнее морфина в 300--400 раз. То есть эффект наступает через две минуты...

-- Две минуты??! -- воскликнул президент. -- Да за две минуты можно весь зал расстрелять, а не только взорвать!

-- Вы правы. Если не знать специфику его действия. Буквально на первом вздохе атрофируется мышечная деятельность. То есть человек еще в сознании, но уже не может и пальцем пошевелить. А на втором вдохе затормаживается мыслительная функция мозга, еще два вдоха -- и человек в полной отключке, в полной.

Президент вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, а еще точнее -- в ночное пространство за окном, словно пытаясь представить в этом пространстве здание ДК на Дубровке, зал с заложниками, чеченских террористов-смертников. Вот и в Москву пришла война, которую он унаследовал от Бориса Николаевича вместе с кремлевским престолом. И нет из нее выхода, нет выхода! "И штурмовать нельзя, и не штурмовать нельзя!"... Правая рука машинально взяла с подноса, стоявшего на столе, его любимую сушку. А ведь будь Горбачев и Ельцин чуть дальнозорче, всей этой войны могло и вовсе не быть. Выплатили бы в 91-м чеченцам компенсацию за сталинскую операцию "Чечевица" и взамен договорились бы с Дудаевым отложить решение вопроса о независимости Чечни лет на тридцать-сорок. Даже если бы пришлось каждому чеченцу заплатить по тысяче долларов, это было бы дешевле восьмилетней войны, восстановления Грозного, не говоря уже о ценности тысяч и тысяч человеческих жизней. Но ни Горбачев, ни Ельцин даже разговаривать с Дудаевым не стали, а теперь... Теперь вот ему расхлебывать эту чечевичную похлебку...

Надкусив сушку, президент задумчиво, словно рассуждая вслух, произнес:

-- Хорошо... Допустим, газ... Но где гарантии, что весь зал разом вдохнет этот газ? -- и кивнул на телеэкран, где на стоп-кадре замерло изображение зала с заложниками. -- Вот мы видим -- этот бандит тут стоит, под люком вентиляции, а эта шахидка -- у бомбы в центре зала. То есть он, может быть, и сразу вдохнет, но пока газ дойдет до этой твари, она двадцать раз клеммы соединит... А?

Генералы не ответили. Но молчавший доселе директор ФСБ сказал:

-- Гм... Знаете, это не так то просто. То есть на словах -- да, конечно. На словах они все шахиды, герои и "Аллах акбар!" "Мы больше хотим умереть, чем вы хотите жить!" Звучит красиво. Только зачем они пришли в Москву? Взорваться? Но для этого не нужно двое суток сидеть в этом зале. Заложили взрывчатку и рванули в первый же день. Нет, они пришли вынудить нас к капитуляции. То есть взрывом они нас шантажируют, а на самом деле взрыв это их поражение. Но проигрывать никто не любит, тем более свою жизнь. Вот я подам сюда газ -- вы что, сразу прыгните в окно? Нет, вы начнете принюхиваться -- а чем пахнет, а газ ли это, а что это за газ? И пока вы принюхиваетесь...

-- Нет, лучше вы сюда газ не подавайте, -- попросил, усмехнувшись, президент и взял из вазы еще одну сушку. -- Еще вопрос. Если ими руководят снаружи, то и взорвать могут снаружи, по радио. Вы всех усыпите, наши пойдут на штурм, а кто-то снаружи нажмет кнопку -- и все. И заложники погибнут, и террористы, и вся наша "Альфа"...

-- Это исключено, -- ответил директор ФСБ. -- За минуту до штурма все радиоволны вокруг здания будут подавлены. Вы же знаете, мы даже радионаводку американских крылатых ракет можем давить и сбивать с курса...

Неслышно, без скрипа открылась дверь, в кабинет зашел Александр Волошин.

Президент глянул на него вопросительно.

-- Приехали Кобзон, Немцов и Хакамада, -- негромко сообщил вошедший.

-- Зачем?

-- Рассказать о своих переговорах с Бараевым.

-- Они уже рассказали по телевизору. Я слышал.

-- Вы их не примете?

-- Не в службу, а в дружбу, Александр Стальевич -- примите их сами. А мне... Скажите Алмазову, что через пять минут мы едем на Дубровку.

-- Куда??? -- изумился директор ФСБ.

-- Но не с эскортом, -- продолжал президент, -- а анонимно, в каких-нибудь "Жигулях".

-- Это опасно... -- сказал директор ФСБ.

Президент развернулся к нему.

-- А вы думаете, я решусь на эту операцию, не посмотрев на объект своими глазами?

-- Может, лучше поехать в "Меридиан"? -- осторожно сказал начальник Центра спецопераций. -- Он точь-в-точь как ДК на Дубровке.

-- Туда мы тоже заедем, -- президент встал.

-- Значит, вариант с газом принят? -- спросил директор ФСБ.

-- А у вас есть другие? -- ответил президент.

-- Есть, -- вдруг сказал генерал из Центра спецопераций.

Президент посмотрел на него вопросительно.

-- Срочно привезти сюда из Чечни всех родственников этого Бараева -- отца, мать, сестер, братьев. И родителей остальных террористов. Поставить их на площади перед ДК и сказать Бараеву, что если не отпустит заложников, будем их расстреливать...

Президент мечтательно вздохнул:

-- Н-да... Хорошо бы!.. И родственников Басаева заодно... Вот только как мы будем выглядеть в глазах всего мира?

ИЗ ПИСЕМ ВЕРЫ, ВОЗЛЮБЛЕННОЙ МОВСАРА БАРАЕВА:

...Где-то через месяц Мовсар снова позвонил, приехал. Опять только на ночь...

Примечательно, что он был очень верующим. Он всегда попрекал меня за то, что я не ношу крестик, и что у меня дома нет Библии. Он говорил, что у них в любой семье у каждого члена семьи есть свой Коран и Шариат. И все подчиняются религиозным уставам -- ежедневно молитвы, уразы, он и сам несколько раз молился у меня дома. Хотя говорил, что это адская квартира, и здесь Бог не живет.

Так мы и виделись -- иногда раз в месяц, иногда -- раз в две-три недели. Каждый раз он привозил деньги, украшения...

Сколько нервов стоила мне эта любовь, я уже не помню. Очень много пузырьков корвалола и пустырника, пропущенный институт... В последние приезды он стал больше рассказывать о себе, о своей семье. Я многое узнала о его родителях, о дяде Арби, который был для него каким-то идолом:Постоянно говорил про Джихад. Про своих друзей. Про братьев. А как-- то, когда он сидел на диване, и моя кошка залезла к нему на колени, он ее гладил, а потом посмотрел мне в глаза, и сказал:

-- Год назад я бы ее спихнул или пнул. А с тех пор, как я знаю тебя, я даже убивать меньше стал...

Да, он стал меняться с тех пор, как мы встретились, я это и сама видела. И порой вел себя просто как мальчишка, на которого свалился груз ответственности за жизни стольких людей. Хотя иногда у него чувствовалось и упоение властью над нами, он говорил, что на нем лежит судьба чеченского и русского народов.

Согласна: маленький, глупый мальчик.

Но я молчала и понятно почему -- мне было просто за счастье быть с ним рядом...

Все, снова реву... Слезы текут градом... Его фотография... вот она напротив меня... Рядом лежит его подарок, телефон, сим-карта и другие вещи, которые он мне привозил: цепочки, украшения. Килограммами вез всегда... Деньги, которые дал мне в последний раз... Сказал, что мне они пригодятся... А я, дура, когда он, уходя, сказал, что идет на войну, засмеялась и сказала: снова в горы свои полезешь, что ли? Он отмолчался, поцеловал и ушел. Если бы я знала, куда...

Если можете, простите меня, за то, что не смогла удержать его, не смогла понять, куда он собирается, и что, вообще, будет. Когда по телевизору сказали, кто затеял терракт, у меня был обморок. Когда очнулась, кинулась ему звонить. Было жаль людей, ведь по телевизору такое говорили... Я звонила ему на сотовый все три дня, не переставая. Часто было занято, а когда дозванивалась, он трубку не брал...

А потом он позвонил сам, когда я даже не надеялась услышать его голос. Мы говорили долго, он сказал, что вот, мол, сижу сейчас один, нашел время тебе позвонить. Спросил: ну, как там, показывают по телевизору? Хотя сам видел, у него телевизор всегда с собой. Я заплакала, просила не умирать и не убивать... Он сказал, что смерть и убийство для него обычное дело, разве ты этого не знаешь? Я плакала и плакала в трубку... А он сказал, уже на чеченском, что любит и скучает. А я все плакала. Потом попросила все бросить, сбежать оттуда... Готова была даже прикрывать его, если бы он добрался до меня. Сказала ему об этом, а он сказал, что взрывать не собирается никого, но смысл жизни нашему сраному правительству объяснит... Потом сказал такие слова: "Ну, ладно, Вер! Мне надо отойти. Пока, еще позвоню..." -- таким тоном, как будто речь шла о чистке зубов или о еде...

ИЗ ЗАРУБЕЖНОЙ ПРЕССЫ:

Газета "Гардиан":

ВРЕМЯ ЗАЛОЖНИКОВ ИСТЕКАЕТ

Чеченские террористы, взявшие в заложники 600 человек в московском театре, предупреждают, что начнут расстреливать пленников сегодня на рассвете, если Кремль не начнет вывод из Чечни своих 85.000 солдат. Срок их ультиматуму истекает в 6 утра.

ФСБ подтверждает наличие угрозы террористов начать расстрел заложников.

Чеченцы заминировали весь театр на случай штурма здания силами российского спецназа. Позвонив из театра на радиостанцию "Эхо Москвы", заложница Анна Андрианова сказала: "Мы чувствуем, что что-то ужасное висит в воздухе".

ИЗ РОССИЙСКОЙ ПРЕССЫ:

05.02. Неожиданно погасли прожекторы на здании Института совершенствования человека, освещавшие центральный вход в ДК и площадку с автомобилями перед ним.

От штаба по руководству операцией под цепочку "КамАЗов", груженных песком и бетонными плитами (они отгораживают штаб от Дворца культуры), по одному стали пробираться спецназовцы. Стараясь оставаться незамеченными, они перебегают к левому, неосвещенному торцу театрального центра.

УЧАСТНИКИ ШТУРМА:

Офицер "Альфы":

В последний момент нам сказали, что задача тактически меняется, что на рассвете террористы будут убивать заложников, и поэтому мы переходим на другой вариант штурма -- с газом. В нашем отряде двенадцать оперативных групп, двум из них выдали баллоны, похожие на увлажнители воздуха. Носили их в руках, как ведра -- в темноте, от штаба-госпиталя через улицу, через кусты, и нужно было тихо и незаметно пронести, чтобы террористы не увидели.

48 баллонов несли 24 человека. С ними были техник "Меридиана" и техник ДК на Дубровке, они говорили: "Вот здесь люк... Здесь дверь в вентиляционную комнату в подвале... Нет, здесь стена... А там у меня железная дверь, а тут у меня дырка..."

Так они зашли прямо в здание -- там, с левой стороны, между колоннами, есть железная дверь в подвал и ход в комнату вентиляции. Дальше по трубам и лазам двигались на карачках, легкие, без бронежилетов -- им сказали, что если там короб лаза металлический, то пойдете, вообще, в носках, чтобы "чехи" не слышали.

Но, слава Богу, там оказался железобетон, поэтому они пошли в обуви, только очень тихо. Со стороны это выглядело, наверно, странно -- в темноте 12 привидений в противогазах, с автоматами на шее, с баллонами газа в руках, на карачках или пригнувшись, ушли в один отвод, и 12 -- в другой, к двум вентиляционным комнатам.

Там их встречали -- наши еще десять часов назад туда прошли, заняли эту позицию, террористы почти ходили по ним. И теперь они шепотом: "Ну, наконец! Заждались вас..."

Им было слышно, как "чехи" разговаривают, слушают свою музыку -- не в зале, а в коридорах, они же коридоры держали, наши их слышали через щели -- женские голоса, мужские...

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЗАЛЕ, ЗАЛОЖНИКИ:

Сергей Лобанков, режиссер по пластике, руководитель детской труппы "Норд-- Оста":

Бараев сказал: "Завтра в десять переговоры с Казанцевым. Спите до утра. Отдыхайте -- ничего не случится". И люди стали укладываться спать...

Александр Шальнов, отец Алеши Шальнова, артиста из детской труппы "Норд-- Оста":

Наконец, мне разрешили подняться наверх, на балкон, к сыну. У него была высокая температура. Он был в майке и шортах -- так, как двое суток назад пришел сюда с репетиции с другими детьми. Детям чеченцы сказали, что их отпустят, и они все время спрашивали, когда это произойдет. Конечно, они боялись. Когда я пришел, сыну стало немного легче, он попытался вздремнуть.

НАТАЛЬЯ N., экономист, 33 года:

К нам на балкон поднялся Мовсар, и вдруг Гоша мне говорит: "Вставай. Покурим". Я удивилась: "Как это? Ведь нельзя!" -- "Вставай, вставай!" И сам уже встает, идет по ряду к Бараеву. Ну, я за ним. Бараев тоже смотрит: куда это мы? Гоша выходит из ряда и говорит: "Мовсар, пошли покурим". Тот аж обалдел: "Ты че, мужик? Двинулся?" А Гоша ему: "Знаешь, даже варвары давали смертникам покурить перед казнью. А тут, не дай Бог, -- штурм. Давай выйдем, курнем". Бараев посмотрел на него, на меня, как-то так хмыкнул, как пацан, и вывел нас из зала. Там было темно, дуло откуда-то из разбитого окна, и мы примостились на лестнице, сели так, чтобы снайперы нас не видели. Закурили. Между прочим, каждый свои -- у Гоши был "Парламент", а у Мовсара "Малборо". Гоша затянулся и вдруг сказал Мовсару:

-- Достали вы нас, блин!

-- Это вы нас достали, -- ответил тот.

Я даже испугалась от такого начала, взяла Гошу за руку и сжала. А он все равно:

-- И чо, -- говорит, -- вам не хватает? Думаешь, вы без нас проживете?

Бараев помолчал, посмотрел на меня, на Гошу, потом сказал:

-- Я себя, знаешь, за что ненавижу? За то, что думаю по-русски. Вот вы бы согласились думать по-монгольски?

-- Зачем? -- удивился Гоша.

-- Ну, если бы Чингиз-хан не ушел из России, вы бы сейчас по-монгольски думали. Или по-татарски. Догоняешь?

-- Угу... -- усмехнулся Гоша. -- А по-арабски тебе будет легче думать?

У Бараева зазвонил мобильник, но он реагировал, спросил:

-- Почему по-арабски?

-- По кочану, -- сказал Гоша. -- Если мы уйдем из Чечни, вас тут же какие-нибудь талибы прихватят.

-- Вы уйдите сначала, -- вздохнул Мовсар. -- С талибами мы разберемся...

Потом посмотрел на экранчик мобильника, где высветился входящий звонок, и отключил звонок. Мы еще покурили.

-- Ты видел нашу пожилую женщину на балконе? -- спросил у Гоши Бараев. -- Это моя родная тетя Зура, жена моего дяди Арби, которого ваши убили. А Света, которая в партере, ее по-нашему зовут Секилат, она была актрисой и сестрой моего друга Мовсара, тезки, которого вы убили два года назад под Элистанжи. Ему было 22 года. Он был женат на Марьям, она тоже здесь. Оставила дома маленького ребенка, сына Мовсара, и приехала сюда. А сестры Райана и Аймани, которые в партере? Одной шестнадцать, другой восемнадцать, обе беременные, я им говорил: вы-то куда? Они говорят: наши мужья в твоем отряде, и мы с ними. А Зара, которая на сцене? Она похоронила брата -- одну ногу и голову, вот все, что от него осталось... У нас в Чечне уже нет семьи, где бы вы кого-то не убили. Поэтому мы не можем с вами больше жить. Вы нам никто, понимаешь? Никто! Так уйдите, дайте нам жить так, как мы хотим, а не так, как вам хочется. Оставьте нас в покое, мы согласны на плохой мир. Только пусть ваши войска уйдут из Чечни. Пусть они стоят на границе, пусть нас китайской стеной окружат, пусть натянут километры колючей проволоки под высоким напряжением -- но дайте нам самим решать, как нам жить.

Но Гошу это не достало, он спросил:

-- А как вы будете жить? Вы же не умеете работать. У вас почетно быть бандитом, вы же веками детей учите жить грабежом.

Тут я снова сжала ему руку, но он опять не реагировал. А Мовсар хмыкнул:

-- А то вы умеете работать! Пятьдесят лет половину Европы учили, как жить, до нищеты довели, еле они от вас избавились:

-- А правду по телику гонят, что ты наших солдат в рабство угонял, живьем им головы резал?

Я обомлела. Думаю: все, сейчас он нас грохнет. Но Мовсар -- нет, мирно так беседует, говорит:

-- А ваши федералы другие? Заходят в дом, все выносят до последней тряпки -- ковры, телевизор, мебель, посуду, одежду -- грузят на свой "Урал", а потом еще бросят в печку гранату и уезжают. И так -- восемь лет по всей Чечне. А купить их можно просто за бутылку. Хочешь через блок-пост оружие провезти, спирт, наркотики -- только плати. Я не знаю, о чем ваш Путин думает. Всю армию пропускают через Чечню и всех солдат превращают там в мародеров. Нужна России такая армия?

Тут у него телефон снова завибрировал и высветился экранчиком. Он посмотрел на этот экран, а потом кивнул Гоше на меня:

-- Твоя жена?

Гоша смутился, но сказал честно:

-- Нет. А почему ты спрашиваешь?

-- Любит тебя, -- усмехнулся Мовсар. -- Вон как за руку вцепилась... Знаешь, у меня тоже есть такая... Любит, даже сюда звонит. Вот... -- и показал на вибрирующий телефон. -- Не знаю, как быть...

-- Ответь, -- сказал Гоша.

-- Не в этом дело...

-- А в чем?

-- Русская она. Если мы от вас отделимся, мне чеченских детей нужно делать. А она русская, понимаешь?

И тут я спросила:

-- А ты ее любишь?

Но Бараев мне не ответил, резко нажал кнопку на телефоне, приложил к уху:

-- Алло! Вер, уже пять утра! Ты чо не спишь? -- и, послушав женский голос, перебил: -- Да ничо не будет! Мне Казанцев звонил, он утром прилетает на переговоры. А ты видела, что ко мне Кобзон приходил? И Примаков, и Аушев -- видела? Все, Вер, мне некогда, я с людьми разговариваю. Спи! -- и дал отбой.

-- Любишь ты ее... -- сказал ему Гоша.

Мовсар резко встал:

-- Ладно! "Любишь" -- "не любишь". Пошли...

И ботинком загасил окурок.

Мы тоже встали.

Тут на лестнице, на площадке второго этажа возник Аслан, крикнул:

-- Мовсар, тебя Ясир ищет!

-- Зачем?

-- Мы нашли видео нашего захвата! У них тут, оказывается, видеозапись была включена, когда мы в зал ворвались. Пошли, посмотрим!

-- Сейчас... -- ответил Бараев. -- Отведу людей на балкон...

По дороге Гоша сказал:

-- Но ты понимаешь, что мы не можем отдать вам Кавказ?

-- Это мы не можем отдать вам Кавказ, -- ответил Бараев.

-- Значит, так и будем фуячить друг друга до посинения?

-- Значит, будем... -- и Бараев открыл дверь нам на балкон. -- Идите на место...

УЧАСТНИКИ ШТРУМА:

Офицер "Альфы" (продолжение):

...В подвале баллоны с газом нужно было поднести к двум огромным выключенным вентиляторам, которые через два рукава подают воздух в зал. И поставить 24 баллона за одним вентилятором, и 24 -- за другим, и включить в сеть -- эти баллоны, если их включить, активируют жидкость в газ, как обычный чайник обращает воду в пар.

Когда наши ребята все выставили и подключили, Центр говорит:

-- Готовы?

-- Готовы!

-- Включайте!

Включили баллоны и вентиляторы, все загудело, газ пошел, "чехи" сразу зашевелились, как тараканы, и полезли к ним. Тут же возникла перестрелка -- в темноте, в этих подвальных лазах и коробах. Докладываем:

-- Первый, я второй! У нас гости!

Ну, там матерком:

-- Держитесь!

-- Держимся!..

Задача была продержать подачу газа 15 минут, иначе сорвалась бы вся операция.

(Окончание читайте в следующую пятницу, в номере за 6 февраля, сего года)

УЗНАВ О СВОЕЙ "СМЕРТИ" (!) В ТЮРЬМЕ (!!), ОДЕССИТКА ЛЮДМИЛА ПОСЛАВСКАЯ НЕ МОЖЕТ ДОКАЗАТЬ, ЧТО ОНА ЖИВА

-- говорит заочно осужденная, "умершая" и "похороненная" полтора года назад 38-летняя одесситка

Александр ЛЕВИТ
"ФАКТЫ" (Одесса)

В январе нынешнего года Людмиле Пославской исполнилось тридцать восемь, но вот уже полтора года она в списке живущих на этом свете не значится. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хотя имеет общегражданский паспорт, идентификационный код, исправно ходит на работу, платит налоги и помогает своей дочери воспитывать внучку.

"О том, что я отбываю срок, узнала случайно"

Проснувшись погожим октябрьским утром 2001 года в своей квартире, Людмила Пославская задумалась о том, что же ей делать дальше... Она, оказывается, заключенная и уже более трех лет -- с 21 марта 2001 года -- отбывает срок наказания, определенный ей приговором суда, в Одесской женской исправительно-трудовой колонии N 74.

Вот какая ужасная история произошла в прекрасном городе Одессе. Именно здесь 17 января 1966 года родилась Людмила, здесь окончила среднюю школу N 28, работала...

-- Вдруг я совершенно случайно узнаю, что осуждена на три года лишения свободы за сбыт особо опасных наркотических веществ! -- рассказывает Людмила Пославская. -- Я пребывала в шоке, а сообщившему мне эту новость так и заявила: "У тебя просто крыша поехала!". Жуткая весть, всевозможные мысли не давали покоя. Несколько дней спустя ехала по Черноморской дороге мимо тюремного комплекса. Что-то екнуло внутри, вышла из автобуса и направилась в административный корпус женской колонии.

В тамошней бухгалтерии находились четыре женщины. Выслушав меня, открыли какой-то журнал, достали дело, заведенное на Пославскую Л.Г., то есть, на меня! А когда я предъявила свой паспорт, мне ответили: "Пославская Людмила Николаевна, 1966 года рождения, ранее не судима. Осуждена 6 июля 2001 года, по статье 229 часть 2 УК Украины (по действовавшему тогда Уголовному кодексу. -- Авт.) к трем годам лишения свободы".

Первой мыслью было, что паспорт мне уже не вернут, отсюда не выпустят, и я никогда никому не докажу, что приехала сюда сама, а к криминалу никакого отношения не имею.

Раскрыли папку с "моим" делом, я глянула на фото -- и сразу узнала Надю, бывшую соседку.

Вызвали оперативных работников, препроводили меня на второй этаж, в служебный кабинет одной из сотрудниц. Там она записала мои объяснения, сняла ксерокопию с паспорта и сказала, что теперь передадут бумаги в прокуратуру. Еще попросила номер моего домашнего телефона, пообещав держать в курсе.

"Чиновники устроили мне зону -- непонимания, отчуждения, безмолвия..."

-- Надя Имбер -- моя бывшая соседка, старше меня на два года. Мы жили в Черемушках (жилмассив на юго-западе Одессы), в одном парадном: я -- на втором этаже, она -- на пятом, -- продолжает Людмила. -- Наши семьи дружили, когда мы с ней были детьми. Ее мама, ныне уже покойная, даже была моей крестной. Вскоре после смерти матери умер и Надин отец, музыкант военного оркестра. Остались они вдвоем с братом. У Нади появились новые друзья, и наша общая компания распалась. Затем, более двадцати лет назад (!), они с братом сменили квартиру. Больше мы не виделись.

О дальнейшей судьбе Надежды Имбер можно узнать, прочитав судебное определение, принятое 27 июня 2002 года:

"В действительности под фамилией Пославской Л.Н., 06.07.1966 года рождения, была осуждена Имбер Надежда Дмитриевна, 08.03.1964 года рождения, уроженка Одессы. Ранее трижды судима... В своих пояснениях от 12.04 и 12.02.2001года Имбер Н.Д., признавая себя виновной в совершении преступления, предусмотренного ст.307 ч.2 УК Украины (в редакции 2001 года), заявила, что она действительно была судима и намеревалась смягчить наказание. После задержания и на предварительном следствии сообщила анкетные данные своей соседки в прошлом -- Пославской Людмилы Николаевны".

К обоснованным выводам прокуроры и судьи пришли позже. Тогда же, в 2001 году, Людмилу пригласили в Прокуратуру Приморского района. Выслушали объяснения, что-то уточняли, сверяли, сделали ксерокопию ее паспорта и успокоили: мол, Надежда Имбер во всем созналась, и вопрос фактически решен.

После этого долгих четыре месяца без вины виноватая Пославская обивала всевозможные правоохранительные пороги, пока в марте 2002 года ее не вызвали в Ильичевский райотдел милиции. И снова -- объяснение, кипа бумаг, ксерокопия паспорта и обещания разобраться.

-- После каждой подобной процедуры ощущала себя буквально выжатой, как лимон, -- признается Людмила Пославская. -- Желание было одно: быстрее добраться домой, забыть все это в окружении родных и близких. А по ночам лила горючие слезы. Имбер отбывала наказание в ИТК-74 под моей фамилией, я же -- вроде бы на свободе, но чиновники устроили мне тоже зону -- непонимания, отчуждения, безмолвия.

"Принесите официальную бумагу с круглой печатью, о том, что ваша дочь действительно жива"

-- Поздней осенью 2002 года по дороге с работы я решила зайти в наш ЖЭК N 200 Киевского района, чтобы взять справку у паспортистки, -- вспоминает мама Людмилы Анна Котенко (она -- пенсионерка, но продолжает трудиться участковой медсестрой в поликлинике). -- А там мне заявляют: "Принесите прежде справку о смерти вашей дочери".

Услышав такое, я возмутилась: "О какой справке вы говорите? Бог с вами! Моя дочь жива и здорова!". А мне абсолютно спокойно отвечают: "Как же так, вот документ, в котором четко указано, что Людмила Николаевна Пославская, 1966 года рождения, выписана из квартиры, в которой проживала, как умершая 20 июля 2002 года".

Я поинтересовалась, что требуется для того, чтобы восстановить прописку дочери, и мне объяснили, что нужно принести официальную бумагу на бланке, заверенную круглой печатью, о том, что моя дочь действительно жива, не осуждена и в настоящее время находится на свободе.

Если бы Людмила проживала в квартире одна, ее давно бы "переселили" на улицу. На том простом основании, что она, Пославская Л.Н., умерла.

Разобраться в сложившейся ситуации никто не спешил, несмотря на клятвенные заверения правоохранителей в том, что справедливость вот-вот будет восстановлена.

"Чтобы прописать вашу воскресшую дочь, нужно разрешение начальника паспортного стола"

Людмила обивала пороги разных инстанций, переписывалась с прокуратурой и лишь через год добивается результата:

"На ваше обращение прокуратура Одесской области сообщает, что приговор местного суда Ильичевского района Одессы от 06.07.2001 г., которым по ст.229-1 ч.2 УК Украины осуждена Пославская Л.Н. пересмотрен апелляционным судом области. Определением суда от 27 июня 2002 года приговор изменен. Указанным определением за совершение незаконных действий с наркотическими веществами считается осужденной Имбер Надежда Дмитриевна,08.03.64 г.р., уроженка Одессы, безработная, без постоянного места жительства. По ст.229-1 ч.2 УК Украины, с применением ст.44 УК Украины, ей определено наказание в виде 3 лет лишения свободы. Начальник отдела поддержания обвинения в судах советник юстиции Т.В. Вербовщук".

Казалось бы, можно и точку поставить. Но не тут-то было! Получив на руки копию определения областного апелляционного суда, Людмила решила, что это та самая бумага, которую требуют в ЖЭКе.

-- С этим документом я пошла к паспортистке, -- продолжает Анна Котенко. -- А она мне заявляет: "Чтобы прописать вашу воскресшую дочь, мне нужно разрешение начальника паспортного стола (паспортного отделения РОВД. -- Авт.). А заместитель начальника этой службы в Киевском РОВД Одессы, по месту нашего жительства, потребовал судебное решение о том, что моя дочь жива, так как представленное определение суда датировано 27 июня 2002 года, а по документам Пославская Л.Н. умерла 20 июля 2002 года. Более того, в новом судебном решении должно быть четко указано и то, что Пославская Л.Н. -- не криминальный элемент.

А весь "фокус" состоял вот в чем. Пока судейские бумаги, свидетельствующие о том, что была осуждена, а затем умерла не Людмила Пославская, а Надежда Имбер, назвавшаяся ее именем, "гуляли" по инстанциям (скорее, отлеживалась там), Надежда Имбер скончавшаяся 20 июля 2002 года, отошла в мир иной под именем и фамилией бывшей соседки Людмилы Пославской.

-- Внучка моя родилась 12 июня минувшего года -- когда я уже почти год числилась в покойниках. Мне иногда по ночам кошмары снятся: лежу в могиле, накрепко присыпанная землей, и не могу вырваться, выкарабкаться наружу...

Куда ни обращалась -- отовсюду "футболят". Взяли и похоронили, заживо! Так и хочется крикнуть следователям, судьям и прокурорам: "Я -- живая! Мне больно и страшно жить среди вас!" -- выходит из себя Людмила. -- Да что кричать-то, все равно никто не услышит. Вот если бы с ними так...

"ФАКТЫ" решили узнать, как расценивают произошедшее должностные лица, так или иначе причастные к этой истории.

-- В период, о котором идет речь, я не занимал эту должность, но навел справки и могу сообщить, что именно наши сотрудники вскрыли подлог, совершенный гражданкой Имбер Н.Д., -- говорит начальник управления Государственного департамента Украины по вопросам исполнения наказаний в Одесской области Александр Галинский. -- Затем все документы были переданы в прокуратуру.

-- Случай, конечно же, неординарный. С подобным в своей практике я никогда не сталкивался, -- заявил прокурор отдела поддержания государственного обвинения в судах Одесской облпрокуратуры Игорь Корнышев (именно он представлял сторону обвинения при рассмотрении дела 27 июня 2002 года, в апелляционном суде. -- Авт.). -- Документацией по делу изначально занимались сотрудники облпрокуратуры, в служебные обязанности которых входит надзор за законностью в местах лишения свободы. А наш отдел, со своей стороны, приложил все усилия к тому, чтобы добиться пересмотра уголовного дела в отношении Пославской Л.Н.

-- Ознакомившись со всеми материалами по данному делу, мы пришли к выводу о том, что, вероятнее всего, имеются вновь открывшиеся обстоятельства, -- объясняет Татьяна Вербовщук, начальник вышеназванного отдела облпрокуратуры. -- Поэтому направили представление в прокуратуру Ильичевского района Одессы, где возбудили уголовное дело. Именно его и рассмотрел апелляционный суд.

-- Каким образом, на ваш взгляд, могло случиться, что и следователь, и участвовавший в изначальном слушании дела прокурор "упустили из вида" порядок установления личности подсудимой?

-- Вы не поверите, но все предельно просто. Подозреваемая Имбер могла заявить следователю, что ее паспорт утерян, и назвала имя, фамилию и адрес соседки. Запросил следователь паспортное отделение РОВД, там подняли форму N 1 и убедились: есть такая Л. Пославская, проживает по адресу, указанному в запросе. А фотографию просто невозможно разобрать на ксерокопии этой формы, пересланной следствию. Однако личность подсудимой обязаны были установить в судебном заседании.

-- Ко мне по вопросам выписки-прописки Людмилы Пославской никто не обращался, -- сказала Людмила Грохольская, до января 2003 возглавлявшая паспортное отделение Киевского РОВД Одессы. -- Если речь идет о моем заместителе, то Александр Всеволодович Крусер повышен в должности и работает в паспортной службе городского УВД.

Заместитель прокурора Одесской области Виктор Рудницкий заверил "ФАКТЫ" в том, что в самое ближайшее время в этой истории будут расставлены все точки над "i" и виновные в волоките понесут строгое наказание.

"Facty i kommentarii ". 30-Январь-2004. Жизнь.